Абсурд на перьях
Все-таки закон о маркировке домашней птицы – не чья-то шутка. Это – настоящий федеральный закон. Со всеми его бюрократическими процедурами: табличками на помещении для птицы «чтобы за 1,5 метра (почему, кстати, 1,5 метра, а не 3 или 5?) видно было», пятидневным сроком информирования об изменении поголовья и даже милостивым согласием не маркировать еще три года, если у кого 10 голов или меньше.
Но вот сколько голов у авторов закона, какие соображения в них и какая, так сказать, картина мира? Убеждают, что доводы самые благие – забота о нас, гражданах, и о здоровье наших пернатых. Как всегда в таких случаях: «Ты не поверишь, но все произошедшее было сделано для твоего же блага». Действительно, верится с трудом. То ли потому, что свежи еще в памяти весенние действия властей в Сибири и Поволжье при ликвидации быков и буренок у крестьян-частников. Может, потому, что для власти человек (вместе с его неинтересной с точки зрения бизнес-техно-моделей жизнью) окончательно перешел в категорию статистической единицы. Или потому, что государство, оставив в стороне всякие «ненужные» фундаментальности, именно себя определило умом, честью и совестью эпохи.
И ведь это уже было. Правитель-технократ по фамилии Хрущев тоже любил порассуждать на тему любви к Родине и прочих моральных категорий. А вот итоги его деятельности оказались несоизмеримо тяжелее дел его предшественника. Многое аукается до сих пор: от передачи Крыма Украине и решений в сфере организации ПВО и армии в целом до отношения к человеку. Ему тоже грезилось, что человека можно и нужно заменить машиной, технологией, что определило в итоге многие проблемы с народонаселением.
Кстати, это именно при нем люди начали активно избавляться от личных хозяйств, куда более активно, чем в период коллективизации. Кто-то и сейчас считает это благом и неизбежностью, потому что жизнь идет вперед и вообще прогресс, но даже если не брать в расчет методы, которыми это было сделано, вряд ли есть смысл спорить, что жизненное пространство, жизненный простор человека, который живет в доме и отвечает за свое хозяйство, куда шире и глубже, чем у трудяги на той же ферме. И тем более у заводского работяги, населяющего первые человейники. Что характерно, за съеживанием внутреннего пространства жизни человека, съежилась и страна – прошло каких-то 30 лет, и от СССР осталась Россия. Да и то не вся.
Так вот, вернемся к нашим курицам. Как бы не объясняли инициаторы этого правового казуса необходимость нововведения, никто не убедит меня, что для человека – хозяина птичьего двора хоть в пять, хоть в пятьдесят, хоть в сто пернатых, здоровье и благополучие каждой головушки менее значимо, чем для какого-нибудь ООО, ПАО, ГК и прочих сообществ работников, которые сейчас здесь, а потом «моя смена закончилась» или «это не моя компетенция». Никто и никогда не докажет обратного. Именно хозяин заботится о здоровье поголовья лучше всего. Да и потом, у него нет возможности отправить «некондицию» на фарш или на корм «со свежей курочкой» для питомца. Для него это не актив, который легко обратить в биткоины или еще во что, это – часть его личной жизни. Могут ли, а главное – хотят ли понять это воротилы агробизнеса, а тем более чиновники, – большой и большой вопрос.
И потом, – раз одной из целей называется предотвращение заболеваний и забота о здоровье, – что-то не припомню ни одного случая, когда домашние хозяйства были виновны в какой-нибудь эпидемии птиц. Впрочем, не исключено, что теперь мы вдруг именно о таком и узнаем.
Про то, что сам закон показывает всю незаинтересованность его создателей в жизни людей, уже написали многие. Ну как бабушка из деревни, где связь, как в армии имеет два состояния: а) только что была и б) сейчас будет, станет отчитываться перед соответствующими органами об изменении поголовья своих пернатых? Вот стащила лиса три штуки, одна померла от старости, а всего было восемь. Кто-то ошибется в занесении в клеточки, и пожалуйста – массовый падеж птицы. А это эпидемия, карантин и, как следствие, прочие малоприятные, но затратные мероприятия. И победа над разбушевавшейся стихией с раздачей премий, повышением категорий и вручением грамот волонтерам. Кто скажет, что сценарий хотя бы маловероятный?
Или просто пернатая мадам скрылась из виду, чтобы высидеть потомство. Все, учетная голова потеряна, надо искать телефон государственной (а точно государственной?) ветслужбы, идти на горку и ставить органы в известность. Через три недели (кто не знает, уходит на насиживание примерно столько) счастливая мама приходит с выводком. За три недели номер телефона забыт, секретарь (ведь у всех есть секретарь или личный помощник, правда?) в отпуске. Опять искать, опять идти. И тут у ответственных органов недоумение: нет в документах графы «пришла с выводком». К тому же, как она может прийти, если по документам ее уже нет. А вдруг хитрый хозяин или хозяйка просто путаются в показаниях и оттого такие неправдоподобные, с точки зрения столоначальника, объяснения. На самом деле кур изначально было не 10, а 11, да еще непонятно где прикупили несколько штук. Если на дворе, допустим, сентябрь 2029 года, запахнет административкой.
Ситуации абсурдные, но мало ли рождается в России-матушке такого вот абсурда? Есть ведь, например, утильсбор или договор на обслуживание газового оборудования, но никто не может объяснить, за что конкретно взимается плата. К тому же, несмотря на все заверения, никто сейчас не гарантирует, что все обойдется условным «договором на обслуживание птичьих прав». Запросто наступит следующая стадия, когда люди, видевшие птицу только в парке Зарядье, начнут по совету «надежных агропроизводителей» продвигать необходимость использования «правильных» материалов птичника, применение «правильных» кормов и витаминов, ну и конечно, прививок. Или, вдохновляясь опытом недоброй памяти Никиты Сергеевича Хрущева, станут регулировать численность птицы каким-нибудь налогом на перо, если (а вернее – когда) выяснится, что доходы крупных производителей страдают от птицы из личных подсобных хозяйств.
Как известно, у маршала свои внуки есть.
Константин Шморага
Заглавная иллюстрация создана с помощью нейросети «ГигаЧат»