Алики без налика
Накануне предстоящих осенью выборов в Госдуму вновь заговорили о создании алиментного фонда для выплат за счет государства, которое потом само станет разбираться с играющими в прятки алиментщиками. Правда, разговоры быстро утихли. В День защиты детей обозреватель Псковской Ленты Новостей Юлия Магера разбирает аргументы противников создания фонда. В своей авторской колонке в качестве важных причин низкой рождаемости она называет неспособность государства справиться с должниками и соучастие работодателей в укрывании их доходов.
Несколько месяцев накануне любых больших выборов — удивительное время. Волшебное. Нет-нет, да и вытащат на солнышко какую-нибудь настолько жгучую тему, что в другое время перед ее обсуждением впору вывешивать предупреждение: «Не влезай, убьет!» Никто и не влезает, боязно. А сейчас, только послушайте, разные важные лица рассуждают, чего бы такого предпринять, чтобы ослабить жжение. В подобных историях порой даже находятся пути решения — в качестве пряника для электората накануне похода к урнам.
В двух словах, в чем вопрос. Не первый год умы будоражит идея создать специальный фонд (или любую другую структуру по вкусу государства), откуда родители будут получать алименты на детей. А за теми, кто должен эти алименты платить, государство в таком случае развернет самостоятельную охоту. Взыщет деньги уже в свою пользу любыми доступными методами, у родителей голова о том болеть не должна.
Ну и с приближением очередных выборов — напомню, этой осенью сменится номер созыва в Госдуме — тема стала звучать громче. Например, идею создания фонда горячо поддержала Ксения Горячева, первый зампред комитета Госдумы по науке и высшему образованию.
Но как тема прозвучала — так и угасла. Тут же повысовывались эксперты, объясняющие вред (!) такого фонда. В частности, отметилась целый уполномоченный по правам ребенка в Свердловской области Татьяна Титова. Говорит, дескать, фонд заводить — иждивенческие настроения плодить, а вопрос, чем наполнять фонд — не решен, процесс-то взыскания — длительное дело.
Челюсть отвисает с каждым словом все ниже. Во-первых, удивляет должность человека с подобной позицией. Она точно права ребенка защищает? Обычно такие месседжи задвигают те, кто защищает права единственного ребенка — своего собственного, с громадным алиментным долгом за плечами. Встречаются еще такие хрестоматийные матери великовозрастных кровиночек, бьющихся за их право оставаться скотами, зажимая ежемесячно несчастную десятку на собственных детей. Дескать, последнее забирают, а на что наши-то жить будут (тот факт, что взрослый может хоть вагон пойти разгружать ради собственного пропитания, а ребенок ничего такого не может и живет ровно так, как содержат родители, во внимание не принимается). Вероятно, уполномоченный не это имела в виду, но фраза про «иждивенческие настроения» прозвучала именно в таком ключе.
Можно было бы не обращать внимания на слова чиновницы из региона, если бы не тот факт, что они до миллиметра зеркалят позицию тех, кто должен принять решение о создании фонда, но волокитит его годами.
Вот смотрите. Якобы, неясно, из каких источников такой фонд пополнять. В смысле, не из чего? Так взыскивайте же с родителей-должников! Ах, никак? Не найти, говорите? А если отыскать удается, то обставлено зачастую все так, что и ухватиться не за то?
Но родителей оставляет биться с проблемой в одну каску. Мол, давайте там, как-нибудь сами. Как работает служба судебных приставов, которой положено взыскивать алименты (а перед этим их надо добиться через суд) — отдельная легенда. Часто бывает, что нужно побегать за приставом и заставить его выполнить свою работу, прежде чем он начнет хоть как-то взаимодействовать с должником. Не кидаю камень в огород отдельных сотрудников (хотя и среди них, как в любой массовой профессии, встречаются всякие), многие работают на износ в условиях ограниченного ресурса и скудной зарплаты. Однако реформа — да уж там, тотальный слом — всей системы давно напрашивается. Это не я говорю, это генеральный прокурор Александр Гуцан на прошлой неделе указал на «системные просчеты» в организации работы службы судебных приставов.
Масштабы алиментной проблемы подтверждены цифрами. Общая сумма долгов перевалила за 252 млрд рублей, и она постоянно растет. Это только то, что не выплачено. И уж вовсе никакой статистики нет по случаям с минимальными алиментами, когда платится четвертушка от МРОТа. Якобы, вот такая зарплата у алиментщика. Конечно, и такое бывает, особенно в муниципальной глухомани, где получку другого размера отродясь не видели. Но откуда такое в городах? Оттуда. С попустительства государства и с прямым соучастием работодателей. Приходит в бухгалтерию исполнительный лист от приставов на взыскание алиментов, и работник резко начинает получать минималку — по бумагам. А государство тут связи «не видит». Нет нужды ее разглядывать, когда это не государственная забота, а родителя (не второго, а скорее, в такой ситуации — первого и единственного), которому приходится поднимать ребенка своим ресурсом, довольствуясь тремя копейками алиментов.
Между тем, когда у государства возникает насущная потребность слущить копейку — о, никто не уйдет обиженным. Сейчас налоговая вместе с правоохранителями усиливает борьбу с серыми схемами, недавно, вон, накрыли сеть «бумажного НДС», помогавшую «оптимизировать» налоговые выплаты, ее называют крупнейшей в стране, организаторы за три последних года помогли не доплатить в бюджет 1,2 трлн рублей.
Есть еще пара аргументов у тех, кто предлагает родителям самостоятельно решать проблему. Как обычно, сводятся они к тому, чтобы завиноватить пострадавшую сторону. Первый — видели очи, что покупали, то есть надо было смотреть внимательно, с кем детей делать. Однако сознательно суют голову в петлю разве что героини шоу «Ждули», все остальные стремятся создать крепкую семью на долгие годы, а многие нюансы вскрываются по ходу совестного житья-бытья. Еще говорят, мол, существуют же пособия. Если дело совсем труба — да, наверно, доплата до прожиточного минимума не позволит протянуть ноги. В реальной жизни минимум хорош только для государства при назначении выплат, чтобы отталкиваясь от него, «лишнего не передать». Не каждому еще и заплатят аж целый детский прожиточный минимум, могут посчитать, что будет достаточно трех четвертей или вовсе половины. Опять же, прожиточный минимум потому так и называется, что учтены в нем базовые потребности по самой нижней планке. Но жить на минимум — звучит, как проклятие. Многочисленные эксперименты журналистов, пытавшихся хотя бы месяц продержаться, показывают провальность затеи.
Обеспечивать детей на достойном уровне — задача родителей. К сожалению, часто в единственном числе — родителя. Потому что второму донору биологического материала (а как еще назвать человека, крысящего копейку от собственного ребенка) общество и государство позволило оскотиниться. Никакой социальной стигматизации неплательщиков, почти полное отсутствие шансов на серьезные санкции по закону — массовая безответственность на выходе.
Грандиозная и многоаспектная социальная проблема целиком свешана на родителя. Давайте уж по-честному — на женщину. Я выше намеренно избегала говорить о половой принадлежности тянущего лямку родителя, но все мы знаем, что происходит в реальной жизни. В ней женщины-должницы тоже встречаются, но изредка и в маргинальных придонных слоях. А ужасающие цифры статистики по долгам формируют отцы-немолодцы. Женщины оставлены один на один со сложившейся практикой на территории, куда государство боится ступать. Как-нибудь вывезут сами. Вот это «как-нибудь» и трансформируется в плачевную статистику другого рода — в демографическую. Женщины видят, что происходит, и, зачастую, даже одного рожать не планируют. А если все-таки выполняют биологическую программу, то, помыкавшись, на этом и останавливаются. Второго, третьего? Вот этих детей, столь необходимых государству, чтобы граждане в какой-то момент не закончились. Решение, увы, бывает не в пользу появления новых людей. Не одобряю отказ от деторождения, но пытаюсь понять причины явления. Раз женщин оставили самих выкручиваться, бегать с исполнительным листом сзади за приставом, чтобы потом получить выраженную в рублях насмешку, то и не надо удивляться происходящему.
Речь даже не идет о том, чтобы справедливо разделить все связанные с родительством хлопоты. Человеческие качества принудительно не привьешь — зато можно отладить качественное взыскание финансовой ответственности. Пусть хотя бы материальный вклад внесут на равных. Ночные бдения у постели температурящего ребенка, организация школьных поездок, логистика с кружками и секциями, тяготы подготовки домашнего задания, поиск репетиторов, помощь в налаживании отношений в коллективе, разруливание конфликтов с педагогами и сверстниками, становление навыков безопасности, в том числе, в цифровой среде, необходимость справляться с муками первой любви и тысячи других «мелочей» все равно останутся на плечах того родителя, с кем живет ребенок. Так пусть у него хотя бы голова не болит о том, на что купить лекарства и зимние ботиночки.
Я вас уверяю, если тщательно пролечить эту язву, никакие больше меры поддержки не понадобятся. Женщины перед роддомами встанут в настоящие очереди, когда на практике увидят работающую по-новому систему. В Псковской области впору будет восстанавливать убитую систему родовспоможения по районам.
Я очень хочу надеяться, что тему не замели под плинтус, а только чуть подсушили с конкретной целью. Что летом, поближе к дате голосования, выйдет очень большой начальник и скажет: «Товарищи женщины! Я вас услышал. Быть по сему».
Если не будет такого, если «знала, от кого рожала», «иди по суду взыскивай», «есть же пособие», «мы своих как-то вырастили», то и не надо удивляться результату. Чтобы он стал другим, подход придется поменять. А не только раз в году, ко Дню защиты детей, произносить красивые слова, за которыми стоит пустота.
Юлия Магера