Режим БПЛА 24/7
Псковская Лента Новостей представляет вашему вниманию текстовую версию очередного выпуска передачи «Резонер». Еженедельная программа, посвященная резонансным событиям общественно-политической жизни, выходит по четвергам в эфире радио «ПЛН FM» (102.6 FM). Автор и ведущий – Константин Калиниченко.
«Печаль и страх — реакция на время. Тоска и ужас — реакция на вечность»
Сергей Довлатов, «Соло на ундервуде»
Есть у русской жизни одна удивительная особенность – она в любой момент готова преподнести неприятный сюрприз. И когда граждане массово начинают вопрошать, что это за дичь происходит, госпропаганда увещевает, дескать, это наша новая нормальность и «надо привыкать».
Новая нормальность обычно приходит, когда мы еще к старой толком не адаптировались. Будто кто-то наверху играет в бесконечный бета-тест реальности, каждый раз подкидывая незадачливым россиянам новый уровень игры. Не успели привыкнуть к ковиду – получите санкции. Привыкли к ним — вот вам запреты и ограничения в интернете. Освоились с цифровым концлагерем, встречайте хронический режим беспилотной опасности. Причем уже не как чрезвычайное происшествие, а как прогноз погоды. «Сегодня облачно, местами гроза, возможны ограничения мобильного интернета и внештатный режим работы аэропорта».
Ведь что характерно — русский человек неплохо адаптируется. Это вообще уникальная биологическая форма жизни.
К ограничениям свобод — легко и непринужденно, многие даже с энтузиазмом, благодарят партию и правительство, что избавили от обузы. Если гайку закручивают, всегда найдется хор соотечественников, объясняющих, что станет только лучше. К росту цен — стоически, разводя безнадежно руками и успокаивая себя, что цены росли всегда. К бесконечным увещеваниям потерпеть и затянуть пояса — как к национальной традиции и исконно русской забаве.
Но адаптироваться к тому, что угроза регулярна, плюс-минус над головой и непонятно, куда ударит — невозможно. Человек так уж устроен.
Не раз в квартал, как год назад, не время от времени, как в начале года, а по сути, каждый божий день. Когда раз в квартал, к этому сложно привыкнуть. Но можно как бы не замечать. Да, неприятно, но ведь редко. Это, простите, как теракт раз в два года. Когда случается, конечно, переживаешь, обсуждаешь с кем-то на кухне, желаешь злодеям гореть в аду. Но время летит и лечит, а новостная повестка быстро стирает вчерашний день. Кто там сегодня помнит теракты 5-летней давности?
Совсем другое дело, когда угроза становится бытовой средой. Когда БПЛА уже не «где-то там», не в рутинизированной хронике приграничья от Минобороны, а в твоем ежедневном маршруте. В уведомлениях от сотового оператора и губернатора. В разговорах. В тревожных взглядах на небо и нервной реакции на звук газонокосилки.
Для Псковской области это вообще психологический переворот и появление сопричастности. Мы ведь долго жили с ощущением географической страховки. Есть Белгород, Курск, Брянск — там прифронтовая зона. Там люди существуют в иной плотности исторического времени. А мы — далеко, 1000 км от событий. Мы были почти что зрители. Наблюдатели с безопасного расстояния.
И тут вдруг выясняется, что тысяча километров в XXI веке — это вообще не расстояние. Так, условность из старых школьных атласов. Беспилотник обнулил понятие «линии фронта». Отменил военную географию. Раньше между войной и человеком существовал понятный пространственно-временной континуум. Теперь, в сотнях километров от событий, над твоей головой просто летит нечто, собранное из пластика, электроники и чужой ненависти. Теперь еще и из стран Балтии, куда мы еще относительно недавно ездили на отдых и шоппинг, регулярно прилетают.
И ты ничего с этим поделать не можешь, потому что половина страны превратилась в прифронтовую зону.
Самое мерзкое в этой истории – неопределенность ситуации. Человеческая психика плохо переносит постоянную вероятность случайной угрозы. Если опасность понятна — человек выстраивает ритуалы и алгоритмы защиты. А когда она ежедневная и хаотичная, начинается внутреннее изматывание – медленное, тягучее. Как вода, которая по капле точит камень.
Люди нервничают – это видно невооруженным глазом. Раздражаются. Устают быстрее. Все чаще живут в режиме внутреннего ожидания плохих новостей. Даже если сами этого не проговаривают. Потому что одно дело — читать про прилеты, другое — понимать, что прилететь вполне может и тебе. В дом. В торговый центр. В автобус. В крышу соседнего здания.
Особенно бодрит экспоненциальная беспилотная арифметика. Производит впечатление инфернального стартапа с безлимитным финансированием. Сначала летело 5-10 беспилотников. Потом 50-60. На минувших выходных за одну ночь — 556.
Возникает неприятный вопрос: а где предел? Есть ощущение, что нет предела. Тогда, если динамика сохранится, что дальше? Тысяча? Пять тысяч? Десять?
Технология ведь коварна тем, что стремительно дешевеет. Это раньше война ассоциировалась с колоннами пехоты, гигантскими заводами и штучными девайсами, потому что танк и самолет не производят на коленке из подручных средств. Теперь оружие упростилось в производстве почти до уровня конструктора «Юный техник». Их клепают обычные умельцы в подсобке. И давайте не забывать, что для Украины их дополнительно клепает вся Европа. Чем дальше, тем больше вся эта история напоминает не классическую войну, а бесконечный партеногенез техногенного роя.
В антиутопиях, когда замаячил конец света, обычно появляется гениальный очкарик в растянутом свитере. Он создает энергетический купол, непроницаемый для враждебных сил щит. Враг бессильно бьется о непреодолимый барьер, человечество спасено, титры, музыка Ханса Циммера.
Но жизнь, к сожалению, примитивнее тиражных сценариев Netflix. В ней вместо купола обычно появляется очередной запрет на видеосъемку и рекомендации сохранять спокойствие. А спокойствие, будь оно неладно, плохо сохраняется в условиях, когда объективная реальность все больше напоминает тестирование новой версии апокалипсиса.
Самое тревожное — что этому не видно конца. Нет ощущения понятного горизонта проблемы. Можно и потерпеть, если видишь конечную точку маршрута. Но когда вместо горизонта — туман и неизвестность, тревога начинает жить собственной жизнью.
Вот мне искренне интересно: что об этом думают наверху? Ведь думают же? Нет, серьезно. Не могут же не думать. Там же тоже умеют считать. Видят экспоненту. Видят, как меняется ткань повседневности и настроение людей.
Или расчет все-таки на традиционное русское «стерпится-слюбится»? На вечную способность населения жить между тревогой и телевизором? Телевизор, конечно, может объяснить. Проблема только в том, что, при всех его талантах, он пока не научился сбивать беспилотники.
Кто-то скажет, зачем поднимаете тему? Не нравится — закройте глаза и не замечайте происходящего.
Мы бы и рады. Лодку раскачивать нет ни малейшего желания. Как большинство людей, мы хотим душевного спокойствия и позитивных инфоповодов. Хотим писать про гастрономические и прочие фестивали, салюты, фейерверки и мирное небо над головой. А про негатив — не хотим. Но нельзя не обращать внимание на то, что происходит, что находится в поле зрения власти и общества. Информационная избирательная слепота — все равно, что голова страуса в песке. Это не решение проблемы.
Мы тут не нагнетаем напряженность. Не пытаемся что-то доказать властям. Просто констатируем нарастающую ежедневно проблему. Такова миссия СМИ. Ситуация давит на людей, не замечать это нельзя. Значит, нужно искать пути выхода из создавшегося положения.
Константин Калиниченко