Смерти не будет. Памяти Виктора Яковлева

Глубокой осенью 2015 года на малой сцене Псковского академического театра драмы имени Пушкина состоялась премьера поэтической программы «Свеча горела на столе, свеча горела», автором и исполнителем которой был заслуженный артист России Виктор Яковлев. Она могла называться «Смерти не будет» - это одно из ранних названий романа, который мы все знаем как «Доктор Живаго», истории и судьбе которого Виктор Николаевич и посвятил свою работу. В той редакции у романа Бориса Пастернака был эпиграф из Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти уже не будет, ни плача, ни вопля, ни болезней уже не будет. Ибо прежнее прошло». Но сам Яковлев выбрал другое – свечу как символ человеческой жизни. Пока горит – жизнь есть. Сегодня, 11 апреля 2026 года, в Пскове в храме Святых Жен-Мироносиц отпевали раба божьего Виктора, и у каждого, кто пришел на отпевание, конечно, была в руке свеча, горевшая после его смерти.

Фотографии: Псковский театр драмы 

Псков провожал его в Страстную субботу. Подчеркиваю, Псков провожал - не только театр, не только прихожане храма Святых Жен-Мироносиц, не только слушатели поэтических программ Регионального центра чтения в Псковской областной научной универсальной библиотеке имени Курбатова. Эти «не только» можно еще продолжать, да и география прощания не одним Псковом ограничивается. Так много было сделано Виктором Яковлевым при жизни, хотя, казалось бы, жизнь эта была посвящена самому непрочному из всех видов искусств – театральному. Театр существует только здесь и сейчас, когда он происходит. И он никогда не повторяется, даже если один и тот же спектакль годами не сходит со сцены. Как объяснишь тем, кто никогда не видел Яковлева на сцене или не видел его в какой-то навсегда запомнившейся тебе роли, как он играл, что он играл? Как объяснишь, почему ты это помнишь? Сам сыграешь? В моей памяти, допустим, живет старик Чмутин из «Ретро» или Телегин из «Дяди Вани», Том из «Стеклянного зверинца» или Никита из спектакля «Река Потудань», а Зыбин из «Факультета ненужных вещей» не живет, не видела. Редкий зритель задумывается, чего требует от человека служение делу, которое совершается и исчезает – буквально в тот момент, когда раздадутся аплодисменты. 

Виктор Николаевич Яковлев требования профессии не просто знал, но принимал и другим объяснял: да, эфемерное искусство (а, может, и эфирное – в высоком смысле), но самое живое, нерукотворное. Он с этим знанием не родился, он его выстрадал. Наверняка не понравилось бы это слово самому Яковлеву, но он ценил точность, и другого слова, возможно, и сам бы не подобрал. Когда-то (почти двадцать лет назад) он мне впервые рассказал, что еще в годы учебы в ГИТИСе усомнился в смысле театрального дела. И в Псков он приехал не в театре служить (и эта история многим известная): просто очень понравился город, захотелось здесь жить, работать, например, в музее, стать краеведом. Мог быть и не Псков, а Чердынь, но, повторимся, город очень понравился, а ситуация с жильем и, прежде всего, с пропиской решилась только через работу в псковском театре. Из которого он однажды ушел. И был уверен, что решение это несложное и правильное: ведь и не собирался жить театром всю жизнь… 

Этот период без театра потом вспоминался ему как самое черное время (правда, этот разговор у нас был задолго до гибели отца Павла Адельгейма – духовного наставника и друга Виктора Яковлева): ночами в полусне проигрывал свои роли, чувствовал такое, чего никогда не пожелал бы врагу. И вышел из этого испытания, поняв, что призвание – это не просто пафосное слово. Оно есть, от него нельзя отказаться. «Как можно покончить с тем, для чего родился?» - спрашивал один из сыгранных им персонажей в спектакле «Старая актриса на роль жены Достоевского». Актрису спрашивал, которая решила «покончить с театром». 

Может, в ту черную пору и вывел для себя эту почти формулу жизни: театр не цель, театр – это средство, средство служения чему-то серьезному, основательному. И в жизни человека обязательно должно быть это основание, опора.

Для Виктора Яковлева опорой была вера. Точнее, стала: крещеный в младенчестве, осознанно к церкви он обратился, встретив отца Павла Адельгейма. Хотя и до этого был опыт исповеди, причастия. Но, думается, эта встреча, наконец, и примирила сомнения в душе, и упрочила жизненное основание. Артист Виктор Яковлев даже не обижался на тех, кто прямо ему говорил, что актерство – занятие «душевредное», лицедеи проживают чужие жизни, что человеку не позволено. Потому что твердо знал: чужие жизни он, как и любой настоящий актер, не проживает, он их играет. Точнее, играет свое отношение к персонажу.  Не потому ли нам был так страшен и омерзителен Фома Опискин из спектакля Петра Шерешевского «Село Степанчиково и его обитатели» - одна из лучших ролей Яковлева?

Хотя страх – это было не про Яковлева. Не потому что он никогда страха не испытывал, а потому что умел его побеждать. Заступиться за несправедливо обиженного, защитить дело, решиться спорить с тем, от кого зависит твоя – ну не жизнь, но творческая судьба – вот это было про Яковлева. Всегда. О некоторых таких боях знал весь город, о других – мало кто догадывался. Скольким людям он помогал, это, наверное, тоже знают не все.

Есть такое скучное, на взгляд иного обывателя, словосочетание – общественный деятель. Обыватель мало задумывается над тем, что самому общественному деятелю совсем не приходится скучать, держа удар в начальственных кабинетах, в социальных сетях, на больничной койке. И что общественный деятель на эту грозу идет ради какой-то общей пользы, ради дела, в которое он верит и которое нужно многим, даже если они этого сейчас не осознают. Заслуженный артист России Виктор Николаевич Яковлев был таким общественным деятелем. Одно из его деяний сегодня вспоминали на отпевании в храме святых Жен-Мироносиц. И деянием было здание храма, который восстановили и вернули верующим отец Павел, Виктор Яковлев и община, наполовину состоявшая из актеров Псковского драмтеатра – по понятной причине. И причина эта – Виктор Яковлев.

Иногда казалось, что он мог всё. За что бы ни брался, всё получалось так, как он хотел: роль, спектакль (его «Солдатики» - не только интереснейшая режиссерская работа, но и огромная педагогическая удача), Адельгеймовские чтения, издание проповедей отца Павла. Он был тем типом перфекциониста, который всегда доводит дело до конца, а не до абсурда.

Но в слове «получалось» есть привкус случайности, везения, удачи. А Виктор Яковлев верил в другое - в усилие, дисциплину, труд, превозмогание. У него в речи часто проскальзывало «взять себя в ежовые рукавицы», «терпи!», «не потакать». И еще недавно казалось, что это уж слишком немилосердно по отношению к себе самому. Да найдутся в нашей жизни те, кто не будет жалеть, потакать и вечно «держать в ежах»! Зачем самому-то так себя? А сегодня понимаешь: только так и можно, только так и нужно. Как в последних строках стихотворения Юрия Живаго «На Страстной»:

Но в полночь смолкнут тварь и плоть,
Заслышав слух весенний,
Что только-только распогодь,
Смерть можно будет побороть
Усильем Воскресенья.

Елена Ширяева