Предлагаем вашему вниманию текстовую версию нового выпуска программы «Дневной дозор» на тему: «Нужно ли бороться с книгами?». Передача вышла на волнах радио «ПЛН FM» (102,6 FM).
В последнее время в литературных произведениях ищут то несоответствие нашим духовно-нравственным ценностям, то запрещенную однополую любовь*. А теперь, согласно закону, на обложках произведений, содержащих информацию о наркотических и психотропных веществах, должен быть предупреждающий знак и текстовое сообщение. Под цензуру попали жизнеописания Булгакова и Высоцкого. Онлайн-сервис электронных книг и аудиокниг «Литрес» уже начал маркировать произведения Пушкина, Гоголя, Тургенева, Булгакова и Толстого соответствующими предупреждениями о содержании в тексте пропаганды запрещенных средств. Узнали бы сегодня эти писатели, что спустя век их произведения будут маркировать как пропагандирующие наркотические вещества, они бы в гробу перевернулись.
Еще одной новостью, которая на минувшей неделе вызвала негодование общественности, стало то, что на сайте Следственного комитета появилось сообщение о проверке книг детского писателя Григория Остера на содержание «сомнительных с педагогической точки зрения установок». Такое поручение о проверке книг детского писателя дал Александр Бастрыкин, причиной стал доклад депутата Госдумы Марии Бутиной. В нем утверждается, что творчество господина Остера «разрушает нравственный фундамент ребенка под видом юмора и воспитания».
Помимо этого, госпожа Бутина увидела в творчестве писателя деструктивный контент в детской литературе как фактор риска противоправного поведения несовершеннолетних. В конце своего выступления Мария Бутина предложила изъять книги Григория Остера из свободного доступа, провести «внеплановую проверку» творчества писателя и направить ее результаты в Министерство просвещения и Роскомнадзор. По имеющимся данным, Александр Бастрыкин проверку одобрил, она будет проведена сотрудниками центрального аппарата ведомства. В частности, объектом изучения станут сборник рассказов «Школа ужасов» и сказка «Книга о вкусной и здоровой пище людоеда».
Новость моментально распространилась в интернете и вызвала общественный резонанс, пользователи соцсетей сочиняют юмористические стихи в стиле «Вредных советов» господина Остера как о Следственном комитете, так и о текущих событиях в целом. Многие убеждены, что произведения Григория Остера выпускаются уже более 30 лет и на них выросло не одно поколение. Эти стихи «в ироничной форме прививают навыки безопасного поведения, высмеивая жадность, грубость, обман и капризы, действуя как "прививка от глупости"». Однако немало и тех, кто поддерживает позицию Александра Бастрыкина и Марии Бутиной. Мы решили узнать у представителей писательского сообщества и наших экспертов, как они относятся к «вредным советам» и другим произведениям Григория Остера? Нужно ли проверять произведения авторов минувшей эпохи на соответствие морально-нравственным ценностям? И вообще, нужно ли бороться с книгами? Давайте искать ответы вместе в программе «Дневной дозор».
По словам директора Централизованной библиотечной системы города Пскова Людмилы Слабченко, несмотря на то, что в Конституции прописано, что в нашей стране цензуры нет, разные ограничения все же существуют, и их библиотеки вынуждены соблюдать. Например, отслеживать наличие маркировок в электронном и бумажном каталоге, а также наличие экстремистской литературы. Людмила Слабченко категорически против ведения борьбы с книгами. По ее мнению, подвергаться пристальному вниманию должны только новые литературные произведения современных авторов, а вот великих русских классиков проверять ни на что не нужно. Однако, что касается творчества Булгакова, то некоторые сцены в его произведениях вызывали у нее настороженность.
«Под маркировку попали многие подростковые романы. В некоторых из них присутствуют примеры отрицательного влияния наркотической зависимости на жизнь — есть наглядные иллюстрации того, как зависимость разрушает жизнь, портит отношения с семьёй и лишает надежды на будущее. Но это своеобразная школа жизни для ребёнка, так сказать, тренировка критического мышления. Потомучто е сли человеку всё разжевать и в рот положить, он даже не сможет научиться размышлять самостоятельно. Когда мы читаем, то через судьбу героев проживаем разные жизненные ситуации и набираемся опыта — причём без угрозы для собственной безопасности. И если лишать подростков возможности рассуждать и получать такой опыт, это вряд ли пойдёт им на пользу. Маркировка пока не предполагает полного запрета — она лишь устанавливает возрастные ограничения. Но, на мой взгляд, бороться нужно не с книгами, а с некачественной информационной средой в целом. Мне кажется, ответственность здесь в первую очередь лежит на издательствах: именно они должны заранее продумывать эти вопросы, на этапе выпуска книг. Маркировать стоит новые издания, а вот произведения Булгакова и тексты Высоцкого — это наша история. Они писали о том, как жили, отражали свою эпоху и реальность — и этого уже никак не отнять».
Кинорежиссер, художественный руководитель — директор Псковского театра драмы Дмитрий Месхиев убежден, что запретами и ограничениями ничего добиться не получится, тем более когда речь идет об искусстве. По его мнению, сегодня нужно бороться не с книгами. Он рассказал, на что действительно стоит обратить внимание.
«Я считаю, что с книгами, особенно с хорошими, особенно с написанными великими авторами, бороться не просто нельзя — это противопоказано. Но это моя точка зрения: я могу, конечно, ошибаться, но я думаю, что так. Тогда придется запретить 90% всего искусства, созданного и написанного. Дальше будет так: мы запретим Рубенса (Питер Пауль Рубенс, нидерландский живописец и рисовальщик, один из основоположников и главных представителей искусства фламандского барокко, дипломат, коллекционер - ред.), запретим других великих художников — потому что там изображены голые женщины. А потом дальше будет хуже — и так далее, и так далее. Мне кажется, бороться вообще надо не с этим. Нужно бороться с искусственностью в искусстве, с неискренностью, с неправдой в искусстве — вот, с чем нужно бороться. Виктор Астафьев, писатель, писал: "Чем больше мы будем лгать и говорить неправду о войне прошлого, тем ближе мы приближаем войну будущего". С моей точки зрения, это абсолютно правильные слова».
Поэт, публицист, член правления Псковского регионального отделения «Союза писателей России» Андрей Бениаминов тоже не является сторонником дополнительных маркировок литературных произведений. По его мнению, тех, что уже имеются на сегодняшний день, более чем достаточно. Он объяснил, почему придерживается такой точки зрения.
«Я бы скорее сказал, что нужно уделять более пристальное внимание читателю, потому что на сегодняшний день таковых читателей — единицы, и литература теряет свою аудиторию. У нас уже введена маркировка книг по возрасту, но я считаю, что дополнительная маркировка в таком случае излишняя. Потому что если, скажем, какие‑то книги заворачиваются в полиэтилен и продаются в упаковке, а на самих книгах уже стоит возрастная маркировка, то взрослый человек сам разберется, что для него допустимо, а что может быть нежелательно. То есть я не сторонник того, чтобы прямо на обложках появлялись какие‑то дополнительные маркировки. Иначе мы придем к тому, что на книгах, где встречается фраза "закурил сигарету", будет стоять предупреждение вроде "Курение вредит вашему здоровью" — прямо как на пачках сигарет».
Журналист, кандидат филологических наук, участник Псковского регионального общественного движения «ПсковАРТ» Александр Донецкий, как человек пишущий, выступает против всякого рода запретов, и, по его наблюдениям, не только ему этот «зуд запретительства» приходится не по душе. Александр Донецкий объяснил, почему он выступает против маркировок книг и к чему, по его мнению, это может привести.
«Если раньше люди относились к этому как‑то иронично: "с ума сходят", — то сейчас ситуация явно переходит грани здравого смысла. Речь идет о классике. Как ее вообще можно запрещать или маркировать? У нас зумеры и так почти ничего не читают — если ставить перед ними дополнительные препятствия для чтения, в этом особого смысла нет. Доходит до абсурда: границ запретительства как будто бы не существует. Давайте запретим Пушкина, давайте запретим Толстого — "Анну Каренину", например. Потому что с точки зрения среднестатистической морали Анна Каренина — это, дескать, блудливая женщина, к тому же героиня, которая заканчивает жизнь самоубийством. Давайте тогда предупреждать детей — да и любых потенциальных читателей — о том, что это книга, в которой якобы пропагандируется суицид. Хотя никакой пропаганды там, разумеется, нет. Придраться, в принципе, можно к любой книге. Я уже ничему не удивляюсь: в таком списке могут оказаться и Пушкин, и Тургенев, и кто угодно — не говоря уже о Бодлере, Набокове, Лимонове и так далее. Но есть практика — и, насколько я понимаю, подобной ситуации не было ни в царской России, ни в Советском Союзе, где существовала государственная цензура. Однако до подобных мер не додумались ни в XIX веке, ни в XX. А у нас сейчас возникает какое‑то новое явление в общественно‑политической жизни. И вот как его оценить? Лично я затрудняюсь».
По мнению поэтессы, блогера ПЛН Дины Дабришюте, читателям стоит как минимум привыкнуть к мысли о том, что как раньше уже не будет. Она тоже наблюдает, что литературе сегодня уделяется пристальное внимание, однако, говорит она, это неизбежно в сложившейся социальной и политической ситуации, нельзя не брать во внимание и общественные настроения. Более тщательную проверку новых литературных произведений поэтесса считает оправданной, а вот школьной программе, по мнению Дины Дабришюте, ничего не грозит.
«Возможно, если мы посмотрим на ряд ограничений, которые были введены по распространению определенной литературы, то, при внимательном рассмотрении, с чем‑то наверняка согласимся и даже подумаем: "А почему этого не было раньше?" Что касается пересмотра отношения к старому, лично мне кажется, что каких‑то страшных вещей, новых открытий насчет Остера, Пушкина, Есенина не будет. И, допустим, школьная классика точно не пострадает, мне кажется. А что касается неизданных текстов или текстов, приписываемых авторам — например, Маяковскому, Есенину, — то это известный школьный фольклор. Или факт о том, что Пушкин, который на самом деле писал с матерными словами — это всегда было скорее табуировано. И, наверное, дети, если этим интересовались, не всегда могли такое найти и отчасти сами придумывали. Мне кажется, пристальное внимание к литературе — и к современной, и к той, что была написана задолго до нас, — это норма. Мы с этим ничего сделать не можем и, пожалуй, не должны. Я уверена в том, что выживет хороший текст, выживет узнаваемый стиль — это касается и литературы прошлых веков, и современной. Не стоит переживать из‑за того, что мы сейчас что‑то потеряем — будто "мы так росли, а наши дети не смогут". Кого‑то в детстве ремнем били, а сейчас такое не принято. И что теперь — нужно голосовать за то, чтобы детей все‑таки били ремнем? Дело вкуса. Домашние библиотеки никто не отменял. В конце концов, пока остро не запретили собрание сочинений Пушкина, Есенина, Маяковского. Даже Солженицына у нас не сжигают прилюдно, и с обысками по домам не ходят. Всё будет хорошо».
Автор музыкального блога, поэт и правдоруб на ПЛН FM Николай Рассадин помнит те времена, когда из-за действующей в советские годы цензуры многие отечественные книги и фильмы, не прошедшие проверку, клались на полку, а зарубежные фильмы сильно сокращались по времени из-за удаления некоторых фрагментов, которые по тем временам считались недостойными советского человека. Всё это Николаю Рассадину крайне не нравилось, и то, что происходит с литературным искусством, он считает не иначе как варварством. По его мнению, подобными маркировками и запретительными мерами в области культуры мы возвращаемся к тем самым временам цензуры.
«Возвращается цензура в литературе — маркировка книг, продажа их в каком‑то запечатанном виде, так, что нельзя полистать. Ладно бы это касалось каких‑то современных писателей — но это затрагивает и классиков, к которым мы уже привыкли. Например, "Капитанская дочка" попала под этот закон — это просто смешно! В кинематографе сегодня происходят вещи, которые мы уже переживали в советское время: из фильмов вырезают моменты, якобы не соответствующие традиционным духовным ценностям. Мы всё это уже проходили. Делать сегодня ставку на запретительные меры в области культуры выглядит каким‑то варварством. Это напоминает картину: пришли варвары в древний Рим и разрушили произведение искусства. Доходит до маразма — запрещают "Вредные советы" Григория Остера. Это до такой степени смешно, что даже нелепо. Например, мой сын вырос на этой книге: он обожал ее, читал, рассматривал картинки — и вырос вполне приличным, нормальным человеком. Складывается впечатление, будто у тех, кто принимает такие решения, в голове какие‑то шестеренки поломались — если они там вообще есть, эти шестеренки, и есть ли, чем думать…Поэтому я считаю, что происходящее — это полное безобразие, беспредел и, по сути, варварство».
Журналист, писатель и поэт из Великих Лук Андрей Канавщиков убежден, что классические произведения трогать не стоит, ведь они уже являются частью истории, и пытаться их переосмыслить кажется ему бесполезной затеей. А вот с произведениями Григория Остера, по мнению Андрея Канавщикова, поступают в какой-то мере справедливо. Также, добавляет он, некоторых современных издателей и авторов проверять стоит куда тщательнее.
Фото: Псковское региональное отделение Союза писателей России
«Классика — она сама по себе классика, и пытаться переосмыслить ее с помощью каких‑либо административных мер, наверное, не получится. Это раз. Что касается современных авторов, здесь вопрос действительно сложнее. Внимание этому, безусловно, стоит уделять — книги выходят самые разные, и порой можно наткнуться на такие издания, что становится жаль и родителей, и особенно детей. Поэтому в отношении Остера я бы даже согласился с такой постановкой вопроса. У меня давно возникали сомнения насчет его текстов, и я понимаю тех людей, которые обеспокоены появлением подобной книжной продукции. Ведь когда за издание книги отвечает всего один человек или, может быть, два-три человека, цена ошибки многократно возрастает. Именно так и появляются истории про "какашек, с которыми надо дружить" или книжки про "сисю". Наверняка вы знаете множество подобных изданий, вызывающих совершенно законные вопросы. То есть я бы в этом вопросе провел четкое разделение: классика уже состоялась и является самоценной — вряд ли она нуждается в наших особых комментариях или каких‑то дополнительных оценках, а к современной литературе, напротив, требуется более пристальное внимание, и отношение к ней может быть двояким».
В сегодняшней программе наши собеседники делились с нами мнениями о том, стоит ли бороться с книгами или нет? По мнению большинства, существующих маркировок на литературных произведениях с возрастным ограничением более чем достаточно для того, чтобы читатель понимал все риски наткнуться на упоминание о чем-то нескрепном, а превращать обложку книги в подобие сигаретной пачки — это уже перебор. Некоторые считают, что проверять нужно отнюдь не великих классиков и именитых писателей минувшей эпохи, а как раз-таки новых авторов. Но прозвучали сегодня и слова о том, что внимание нужно уделить именно количеству читающих, ведь их становится все меньше и меньше, и постоянными запретами, маркировками и ограничениями на те или иные произведения мы их число вряд ли увеличим.
Александра Братчикова
*Движение ЛГБТ признано экстремистским и запрещено в РФ
