Публичное одиночество
Работа над спектаклем «Ретро» по пьесе А. Галина вступила в решающую стадию: начались репетиции на Большой сцене, пока в условно обозначенных декорациях, т.е. в «выгородках», которым, по мере приближения премьеры, предстоит стать декорацией реальной: живописной, объемной и т.д. Как на холсте: сначала грунт, потом общий фон, композиция, контур и – на последнем этапе – прописывание деталей. Проясняется музыкальная партитура, характеры персонажей, их отношения друг с другом, мотивация поступков. Самое же частое слово, произносимое на репетициях этой пьесы – ОДИНОЧЕСТВО. Но – возможно ли говорить об одиночестве и что-то понять в нем средствами театра, т.е. прилюдно, публично, вынося его, одиночество, на всеобщее обозрение?
Есть такой термин в Системе Станиславского – «публичное одиночество», которое напрямую связано с другим элементом Системы – сценическим вниманием. В отличие от обычного, сценическое внимание произвольно, т.е. актер усилием воли сосредоточивает и удерживает внимание на предлагаемых обстоятельствах, задаче, действии, которыми он непосредственно занят на сцене. Внимание вполне поддается тренировке, в актерских школах существует соответствующий тренинг, комплекс упражнений, и, прежде всего, – на «круги внимания». Круг внимания может быть беспредельно широк (попробуйте сориентировать, «увидеть» себя в мироздании, стране, городе) и предельно узок (дом, комната, стул, на котором сижу). А теперь – к Станиславскому: «Актер, имеющий соответствующий навык, может произвольно ограничивать круг своего внимания, сосредоточиваясь на том, что входит в этот круг, лишь полусознательно улавливая то, что выходит за его пределы. В случае надобности, он может сузить этот круг даже настолько, что достигнет состояния, которое можно назвать публичным одиночеством». И тогда, в состоянии публичного одиночества, актер может достичь высочайших степеней откровенности в раскрытии своего героя.
Итак, сужение круга. Но ведь можно и по жизни сузить круг своих интересов, причем настолько, что совсем перестать учитывать интересы ближнего, его боль, радость, надежду на сочувствие. Если подобным образом сужает свой круг политик – до уровня рубашки, той, что ближе к телу, - он перестает заниматься проблемами тех, чьим доверием облечен. Если повзрослевшие дети – им становятся безразличны постаревшие родители. И так все – супруги, соседи, коллеги… Так кончается взаимопонимание. Так начинается одиночество.
Спектакль «Ретро» можно с полным правом назвать творческим исследованием одиночества, как факта нашей повседневности, причем исследованием методом «публичного одиночества». Одиноки все: и мой персонаж старик Чмутин, и его потенциальные «невесты» в исполнении Ларисы Крамер, Мирры Горской и Галины Шукшановой. Да и дочь с зятем (Наталья и Роман Суриковы), которые, казалось бы, занимаясь устройством жизни отца, в конечном итоге куда больше озабочены собственным душевным комфортом. И все же – и это драматург делает мастерски – круги одиночества разрываются, и именно там, где люди начинают всерьез, как своими, заниматься проблемами других, т.е., по евангельски, - любить ближнего, как самого себя.
Помните: «О, одиночество, как твой характер крут! Посверкивая циркулем железным, как холодно ты замыкаешь круг…» Сегодня, с высоты опыта житейского, профессионального, церковного, какого угодно, я уверен: одиночество ненормально! Об этом и будем говорить мы – и драматург Александр Галин, и режиссер Елена Шишло, и художник Валерий Мелещенков, и мои коллеги, - со сцены Пушкинского театра спектаклем «Ретро». И еще о том, что разомкнуть «холодный круг» возможно только отказавшись от своего в пользу другого, как бы трудно это ни было. Иного пути нет. Потому что сказал Бог в Книге Бытия: «Не хорошо быть человеку одному».
Вик. ЯКОВЛЕВ
Иллюистрация: www.cofe.ru